Kamîran: Вчера мы уже говорили об этой теме, но сегодня она вышла за рамки заявления — она на улицах.

Ronahî: Верно. Решение Министерства образования временного правительства Сирии ограничивает курдский язык тремя часами в неделю. Сегодня в Камышлы учителя и ученицы зачитали заявление, и его огласила учительница Лейла Каввас.

Ronahî: Они требуют пересмотреть постановление и гарантировать, что дети смогут учиться на родном языке. В Гирке-Леге у школы в Румейлане тоже прошла акция; местная жительница Розина Осман сказала, что её дети при такой норме не смогут освоить свой язык.

Kamîran: То есть это не только один город — Чилаха, Кобани, Джизре… проблема стала общей.

Ronahî: Именно. В Чилахе региона Джизре учащиеся и родители также отвергают такую языковую политику и говорят, что их культурная идентичность оказалась под угрозой. В Кобани общее мнение: курдский должен стать официальным языком на всех ступенях образования.

Kamîran: А что отвечает министерство?

Ronahî: В наших материалах ответа министерства нет; мы слышим только голос протестующих. И это само по себе часть новости.

Ronahî: Сегодня в Урфе произошло землетрясение силой пять целых восемь десятых балла. По данным обсерватории Кандилли, его эпицентр находился на глубине пять целых четыре десятых километра под землёй.

Ronahî: Сначала его ощутили в Диярбакыре, во многих окрестных городах, а также в Рожаве и в районах Сирии.

Kamîran: Глубина в пять километров невелика — поэтому толчки чувствовались так далеко.

Ronahî: Пока официальных сведений о разрушениях или пострадавших не поступало.

Kamîran: От землетрясения перейдём к повседневной тревоге — положению семей беженцев.

Ronahî: Около двух тысяч семей беженцев остаются в лагере Серекании и ждут возвращения. В лагере закрыты школы, а гуманитарная помощь сократилась.

Ronahî: С другой стороны, с началом нового учебного года усилилось давление на семьи беженцев, размещённых в классах, чтобы освободить помещения для учеников.

Kamîran: Но куда им тогда идти?

Ronahî: Именно этот вопрос они и задают: по докладам, ни убежищ, ни альтернативных мест для них не предоставили. Беженцы из Тель-Абьяда, Ракки и Манбиджа требуют безопасного возвращения в родные места.

Ronahî: Сегодня в двух местах прошли похороны троих бойцов Женских отрядов самообороны, погибших в декабре две тысячи двадцать четвёртого года в Манбидже.

Kamîran: Все трое погибли в те же дни на одном и том же участке фронта.

Ronahî: Да. Ахин Кочбер, также известная как Розив Мухаммед, погибла девятого декабря и сегодня была похоронена в деревне близ Дербасии. Сема Хасеке и Силав Оджалан погибли между седьмым и девятым декабря и похоронены в деревне Давудия.

Ronahî: В церемониях участвовали сотни местных жителей, члены советов, представители политических партий и гражданских организаций. Церемонии начались с минуты молчания.

Kamîran: Перейдём на юг Сирии.

Ronahî: Израильские силы артиллерийским огнём обстреляли сельскохозяйственные угодья близ деревни Хамидия в Кунейтре. Сведений о жертвах не поступало.

Kamîran: Это единичный обстрел или часть серии?

Ronahî: По данным Сирийского центра мониторинга за соблюдением прав человека, с начала года израильские силы провели шесть воздушных ударов и семьдесят восемь наземных операций на территории Сирии; тринадцать целей — склады, арсеналы и базы — были поражены.

Kamîran: То есть наземных операций было примерно в двенадцать раз больше, чем воздушных ударов.