Kamîran: Недовольство, о котором мы говорили вчера, сегодня стало шире. Ронахи, кто что говорит?

Ronahî: Решение от двадцать седьмого августа. Министерство образования переходного правительства Сирии ограничило уроки курдского тремя часами в неделю. Советник президентства Сирии Мазлум Абди в видеообращении призвал курдских школьников и их семьи продолжить новый учебный год и пообещал приложить больше усилий, чтобы курдский язык был официально признан.

Ronahî: В районе Джазиры адвокаты также потребовали закрепить статус курдского языка в конституции Сирии, а не ограничиваться символическими шагами. В Хасеке школьница по имени Элин Боти сказала, что курдский — её родной язык и они имеют право учиться на нём.

Kamîran: То есть речь уже не только о количестве часов, а о месте языка в законе.

Ronahî: Да, и это видно на улицах. В Зиркане молодые люди из PYD и жители провели демонстрацию с плакатами «Наш язык — наша идентичность». В Дирбесии Конгресс «Звезды» назвал решение атакой на завоевания курдского народа. В этих сообщениях ответа министерства на критику нет.

Ronahî: Следующая тема — мирный процесс. Абдулла Оджалан направил послание на конференцию «Мир и демократическая интеграция»; конференция открывается сегодня в Лондоне и завершается завтра, её проводит Курдский центр.

Ronahî: Оджалан в послании говорит, что его призыв к миру и демократическому обществу, объявленный двадцать седьмого февраля две тысячи двадцать пятого года, открыл дверь новому этапу, а главная цель — построение демократического общества.

Kamîran: А со стороны KCK есть голос, который не так оптимистичен, похоже.

Ronahî: Верно. Сопредседатель исполнительного совета KCK Бесе Хозат в телевизионном интервью сказала, что движение за последние два года сделало важные шаги, но, по её словам, государство не дало серьёзного ответа. Хозат отметила, что без демократизации процесс не увенчается успехом. О Рожаве она сказала, что без изменения центрального подхода Дамаска демократическая интеграция невозможна. Это оценка одной стороны; ответа государства в сообщениях нет.

Ronahî: В Джазире, по сообщениям, семьи находятся под бременем экономических решений переходного правительства: таможенные пошлины на импортные товары выросли, цена на топливо поднялась, возник кризис с новой валютой, а выплаты за зерно и зарплаты госслужащих задерживаются. Всё это после войны, которая длилась четырнадцать лет.

Ronahî: В тот же день Япония объявила об отмене санкций в отношении некоторых сирийских учреждений и компаний, работающих в сфере нефти и газа, финансов и телекоммуникаций.

Kamîran: То есть наверху дверь для экономики открывается, а внизу семьи ещё сильнее сжимаются. А международная помощь, где она?

Ronahî: И она тоже сокращается. Верховный комиссариат ООН по делам беженцев предупредил, что из-за финансового кризиса в этом году около восьми миллионов трёхсот тысяч беженцев и переселенцев могут остаться без помощи. В Сирии только сто шестьдесят две тысячи пятьсот переселенцев и вернувшихся находятся под угрозой потери поддержки.

Kamîran: А о возвращении в Рас-эль-Айн, о котором мы говорили вчера, сегодня есть цифры.

Ronahî: Член комитета переселенцев из Рас-эль-Айна в Кобани Сара Кавас сообщила, что сейчас зарегистрировано около тысячи семисот человек, покинувших свои дома.

Ronahî: По её словам, комитет пытается вернуть этих людей в свой город безопасно и в кратчайшие сроки.

Ronahî: Министерство обороны России сообщило, что сегодня в Амурской области на востоке страны упал военный самолёт типа Ту-ноль пять.

Ronahî: Шесть членов экипажа потеряли жизнь, один получил ранения.

Kamîran: А причина? Что говорит министерство?

Ronahî: По данным министерства, самолёт упал во время учебного полёта в необитаемой местности. Техническая причина падения в заявлениях не раскрыта.

Ronahî: Коротко об экономике: турецкая лира по отношению к американскому доллару достигла исторического минимума.

Kamîran: Сколько?

Ronahî: Во вторник один доллар продавался примерно за сорок девять лир, по сравнению с сорока восемью целыми девяноста восемью сотыми лиры накануне. Изменение небольшое, но это рекорд.